Наступил 1941 год, июнь месяц. 22-е число. Воскресенье. Самый длинный день и самая короткая ночь в году.

21 июня в десять вечера по всей стране проходили выпускные балы. Учащиеся, родители, преподаватели прощались со школой. Выпускникам желали светлого пути в дальнейшей жизни. Они пели, веселились, плясали, встречали рассвет.

Началось

На рассвете, в четыре часа утра, пели птицы, на деревьях шелестела листва. В эти минуты Гитлер дал приказ войскам наступать на СССР, уничтожая все на своем пути. Начали бомбить города и села. Первый удар приняла на себя Брестская крепость. За один день погибло более миллиона человек, а на второй и третий — более трех миллионов...

У нас в Рыбном было очень много народа – густонаселенный хутор. В станице Усть-Хоперской была школа-семилетка. Наши ребята, которые учились в ней, ушли на выпускной бал к десяти часам вечера. На тот момент я была во втором классе, и мы, подростки, тоже отмечали этот день. Моему отцу перед войной дали патефон с пластинками - в качестве премии за хорошую работу. Песни были разные: «Вдоль деревни», «Синенький скромный платочек», «Полька-тройка», «Барыня», «Краковяк». Мы выносили этот патефон во двор и заводили. К нам приходили наши родители и соседи, и все вместе пели и плясали.

Наступал рассвет. Мы разошлись по домам. Я еще не успела уснуть, как услышала в хуторе шум, крики и стоны. Наши родители, проводив скот на пастбище, шли со слезами на глазах назад. Я, выбежав во двор, услышала от них, что началась война. Мать сказала, что объявили о митинге около клуба. Все мы – дети, родители, соседи – собравшись, пошли на митинг. Его проводил учитель начальных классов Илья Иванович Коновалов, а председателем был Николай Иванович Митичкин. После митинга, на котором мы узнали о бомбежках, о том, что надвигается война, разошлись по домам и в тревожном ожидании занимались каждый своим делом.

Позже Илья Иванович и Николай Иванович съездили в райцентр. По приезде оттуда снова собрали митинг, на котором доложили, что будут забирать молодых парней в армию, а 6 человек оставят по броне. Среди них были: Василий Иванович Куликов, Антон Федорович Нежельцев, Николай Иванович Варков, Георгий Михайлович Говорухин, Михаил Константинович Косагоров, Александр Дмитриевич Калмыков. Их предупредили о том, чтобы они были наготове вовремя уйти с колхозным скотом за Волгу.

Подготовка

Весь 1941 мы жили в покое, до мая месяца 1942 года. А в конце мая на Рыбинской горе и до самого Рыбинского леса появились окошки, это были наблюдательные посты. На них закреплены наблюдатели — пятеро девушек. В наш хутор они приходили как бы в магазин, а на самом деле приносили информацию одному из жителей. О том, кто это был, я узнала лишь в 1963 году, будучи учителем начальных классов. Тогда мне пришло письмо из города Невинномысска. Автором письма была одна из этих пятерых наблюдателей, которая рассказала, что в живых осталась и работает учителем начальных классов в Невинномысске.

В начале июня 1942 года в наш дом пришел мой дядя Спиридон Кузьмич Арестов (который и оказался тем жителем, с кем связывались наблюдатели). Он доложил, что приедут русские солдаты и будут строить мост через Дон, а в наш двор пригонят полевую кухню. К вечеру пригнали кухню, поставили ее во двор, а на второй день начали привозить столбы и доски на больших машинах к Дону, на то место, где сейчас находится турбаза «Донские зори». Строили мост вручную. На это ушла неделя.

Потом солдаты уехали и забрали кухню. Остались только солдаты, которые охраняли мост и ходили по хутору, предупредили тех мужчин, оставленных по брони, что вот-вот начнется вывод скота за Волгу. Они приготовили для себя верховых лошадей, собрали одежду и продукты. Начали готовить скот: молодняк и крупный рогатый переправили по мосту через Дон. Какие коровы были у жителей — их оставили.

Под натиском врага

Помню, как опять пришел мой дядя и сказал, что с 20 июня 1942 года будут бомбить райцентр. Так и случилось. Разбомбили роддом, почту, больницу и другие учреждения. На следующий день прилетел самолет «рама». Он летел над Доном, над хутором Кузнечики, прямо к Рыбному. Начал он бомбить, но в мост не попал, снаряды падали между нефтебазой и мостом.

На следующий день после этого в райцентр пришли немцы и начали расстреливать людей. Тогда погибло очень много мирных жителей.

В начале августа 1942 в хутор приехали итальянцы на новеньких зеленого цвета мотоциклах. Привезли с собой кухню и поставили у нас во дворе. Штаб был у Марка Ивановича Переяркина, где сейчас проживает Сергей Иванович Седов. А почту и санчасть поставили у Степаниды Яковлевны Мажаровой. Они вели себя спокойно, ничего у жителей не брали. Позже я узнала, что они приехали в разведку, готовили места для немцев. Пробыли они всего шесть дней. Мы не видели как они уехали. Кухню, почту и санчасть - все это оставили.

На следующий день, рано утром, было еще темновато, прибежали немцы как сумасшедшие. Наши матери доили коров, подступили к ним немцы с котелками - «наливай, матка, молока». Начали ловить кур, отбирали молоко, яйца, видимо, были очень голодные. Прибежали они со стороны станицы Усть-Хоперской. На второй день они немного отдохнули и начали лазать по домам. К нам пришел немец, открыл сундук, забрал из него патефон. Затем пошел в кухню, где у отца были доски, пила, гвозди и молоток (собирались строить новую кухню).

Всего немцы пробыли у нас 20 дней. Никого из мирных жителей они не тронули.

26 августа 1942 года они уехали в сторону хутора Кузнечики, забрав с собой кухню, санчасть, почту и штаб. 26 августа 1942 года от хутора Затонского до Буерак-Поповского шли страшные бои. Было очень много убитых. Мертвые даже лежали вдоль берега в хуторе Затонском, и кровь текла в Дон, вода была бурого цвета. И в историю место этой битвы вошло как «долина смерти». В ней участвовал двоюродный брат моего отца Константин Иванович Куликов - он остался жив. Когда уехали немцы, пришли русские, чтобы предупредить, что начнутся бои и придется всех эвакуировать.

Эвакуация

Сначала нас отправили в овраг Романова. Пробыли там мы 3 дня и нас вернули в хутор, приказали собирать урожай, выкапывать ямы и прятать его. В каждом дворе рыли свои ямы и все собранное прятали там. Мы тоже выкопали яму, положили туда картошку, капусту, свеклу, колуны - все закопали. Подходил октябрь, нас начали эвакуировать за Дон, в хутор Седов - там немцев не было. Нас погрузили на полуторку, а у кого был транспорт, коровы, быки, лошади - они поехали сами, переправлялись по мосту. Мы и семья Георгия Михайловича Говорухина попали в станицу Глазуновскую. Наши отцы остались живы и, узнав, где мы находимся, приехали к нам. Жители этой станицы были людьми очень хорошими, приняли нас, накормили, одели обули. Пробыли мы там до 26 февраля 1943 года. 2 февраля 1943 года советские войска отбили Сталинград, и нам разрешили вернуться домой. Нас забрала полуторка, а кто уезжал на коровах, быках, лошадях - на них и вернулись.

Возвращение

Приехали мы домой, хутор был разгромлен: не было ни городьбы, ни домов, ни сараев. Те ямы, которые мы наполняли урожаем, почти у всех были раскопаны, а наш остался целым, и все, что в нем было спрятано, люди все разнесли по домам, потому что были голодными.

После этого начался страшный голод. Питались мы сусликами, ракушками, жарбеем, сережками тополя, корешками плюша и многим другим.

Трупы, оставшиеся на поле боя, начали подтаивать, и очень много солдат стали свозить убитых в хутор, где копали братские могилы и хоронили. Наши женщины, Анастасия Михайловна Подтелкова и сестры Куликовы, вместе с солдатами возили убитых. Они собирали тела и укладывали в могилы. Сколько убитых и откуда - никто и никогда не узнает. Все братские могилы на территории наших хуторов (даже тех, которых уже нет) ухожены и огорожены.

По воспоминаниям М.В. ЗАХАРОВОЙ (Куликовой).

х. Рыбный.